Во время войны, которую коммунисты называют Великой Отечественной, плен был не исключительным событием, а повседневнейшим делом. Даже в 1944 году, когда Советская Армия наступала, в плен попало 203 тысячи бойцов и командиров Советской Армии148.

За годы войны 376 тысяч военнослужащих Красной Армии было осуждено за дезертирство149.

Имеет смысл сравнить с цифрами по армии противника. Число дезертиров в Вермахте с января по май 1945 года составило 722 человека150.

За три первые годы войны перебежчиков из Вермахта было 29 человек.

Многие не могут простить Сталину слова «у нас нет военнопленных, есть предатели». Простить трудно. СССР не присоединился к Красному Кресту. Тем самым он обрек пленных советских солдат на чудовищные страдания и гибель. Ведь теперь они не получали никакой продовольственной и медицинской помощи от международных организаций. Они полностью зависели от воли нацистов. А те могли кормить их, а могли и вообще не кормить. И вообще делать с ними все, что им только заблагорассудится.

Разумеется, это решение советского руководства было преступлением – в первую очередь по отношению к тем, кто воевал за советскую власть. В плен попадали оказавшись в безвыходном положении, ранеными и заболевшими. Руки поднимали те, кто расстрелял все патроны, и оставался в траншее под наведенными стволами. В плену оказывались те, кто не успел выйти из окружения. А когда корпус Гудериана шел со скоростью 50–60 км в сутки, выйти из окружения пешком было не просто. Начальство– то драпало на машинах.

Все эти люди, готовые воевать за СССР, были преданы своим политическим руководством.

Но абсолютное большинство бойцов Красной Армии вовсе не хотело воевать. К октябрю 1941 года в плену оказалось 3,8 млн бойцов и командиров Красной Армии.

По данным немецких историков, число советских военнопленных составляет не менее 5200 тысяч человек. Многие историки полагают, что их было 5,7–5,8 млн. Авторитетный справочник сообщает, что «неучтенные потери первых месяцев войны» – 4 559 тысяч человек151.

Нацисты не были связаны никакими обязательствами сохранять жизнь и здоровье пленных. СССР официально отказался от них. Все они для СССР были предатели. СССР отказался от Женевской конвенции о военнопленных и от взноса денег в Красный Крест.

Уже 29 июня 1941года, всего через неделю после начала войны, вышел приказ НКГБ, НКВД и Генерального прокурора СССР о том, что все сдавшиеся в плен приравниваются к изменникам Родины и предателям.

В своих выступлениях и интервью Сталин не раз заявлял, что у нас нет пленных, у нас есть только изменники Родины.

Никто в Третьем рейхе не был готов к такому изобилию военнопленных. Армейское начальство торопливо готовило лагеря: куски чистого поля, окруженного колючей проволокой. Загнанные в эти поля бойцы были полностью предоставлены своей судьбе и произволу местного армейского начальства.

Начальство же было весьма разнообразно по своим политическим взглядам, отношении к славянам и личным нравственным качествам.

В СССР предпочитали, конечно, писать о «зверствах немецко фашистских захватчиков». О садистском обращении с пленными, массовых расстрелах. О том, как втаскивали дохлых лошадей и швыряли гнилую картошку в лагерь, хохоча над умирающими с голоду людьми. Как прикапывали умерших на такой глубине, что торчали коленки. Как в лагерях съели всю траву, жуков и червей, оставшись на загаженной пустой проплешине, ограниченной колючкой.

Разумеется, в СССР никогда не писали о тех нацистских военачальниках (как немецких, так и венгерских и скандинавских), которые помогали пленным, чем могли. Рискуя вызвать недовольство и начальства, и собственных солдат. Ведь каждый кусок хлеба и каждый моток бинта они могли дать пленным, только отрывая от военнослужащих рейха.

Судьбы большинства пленных ужасны. 504 тысячи освобождены из плена в связи с зачислением в «добровольческие формирования». Часть была «передана для работы на промышленных предприятиях». Сколько? Называют цифры от 100 тысяч до 3,6 млн человек. Опять никто ничего точно не знает.

Судя по всему, погибло в лагерях порядка 2,5 млн. Из них в первую же зиму 1941/42 года– до 1,8 млн. То есть от половины до двух третей всех сдавшихся.

Причем существует по меньшей мере 2 140 тысяч человек, о судьбе которых никто ничего определенного не знает152.

Более 4 млн военнослужащих в Красной Армии. Из них более 3 млн – в зоне первого удара Вермахта. Какова их судьба? И откуда вообще происходили эти люди? Кто они?

До 1,5 млн военнослужащих Красной Армии, стоящих на Западе, были коренными жителями этих территорий. Включенных в состав СССР совсем недавно. Мы уже знаем, что в Прибалтике военнослужащим местных государств просто меняли форму и даже не всегда меняли командиров. «Теперь ты не солдат Латышской республики! Теперь ты боец Красной Армии! Налево кру гом!»

Польской армии не существовало. Но, захватив Восточную Польшу, СССР призывал молодых мужчин, живших на этой территории. Призвали до миллиона.

Может быть, при нападении на Вермахт эти люди вяло, но поневоле старательно воевали бы. Хуже, чем солдаты Вермахта, но как то. И тогда сказалось бы материально– техническое преимущество Красной Армии.

Но Вермахт напал первым, и эти бойцы Красной Армии не захотели умирать за СССР. Это и предательством не назовешь.

Безвозвратные потери Западного фронта за первые 17 дней войны составили 341 тысячу человек, из которых не менее 200 тысяч составили пленные. По данным нацистов, они захватили в плен даже 288 тысяч человек143.

25 июля приказом генерал квартирмейстера № 11. 4590 о массовом освобождении из лагерей военнопленных прибалтов, украинцев и белорусов начали выпускать пленных бойцов Красной Армии. До 13 ноября 1941 года было выпущено 318 770 человек, в том числе 277 761 украинец144. А ведь в лагеря пленных попадали и больные, и раненые! Сдалось явно больше, чем выпустили.

Цифры «потерянных» в первые недели войны бойцов Красной Армии даются разные. «Всего на временно захваченной противником территории было оставлено 5 631 600 человек из мобилизационных ресурсов Советского Союза. В том числе в ЗапОВО 889 112, в КОВО – 1 625 174 и в Одесском ВО – 813 412»145.

Но «неучтенные потери первых месяцев войны» – 4559 тысяч человек146.

Разброс цифр показывает одно – никто точно числа пленных и беглых не знает. Ведь можно было и не попасть в плен. У тех бойцов Красной Армии, которые побежали при первом появлении противника. или при одном упоминании о том, что противник появился где то впереди, дом мог быть очень далеко. В Пермскую область из Западной Украины не убежишь. Тут приходится или прятаться в лесах, или стараться прибиться к местным: как они отнесутся к «москалю» – еще вопрос. А если дом – в считаных километрах? Тогда все относительно просто.

И когда начальство и НКВД ломанулись спасать свои шкуры и свои семьи, десятки, сотни тысяч человек пошли домой.

Добавим к этому еще и тех, кого призвали, но кто не торопился на сборные пункты. Всю территорию западных военных округов нацисты заняли только к концу июля (Белоруссия), в сентябре (Киевщина), в октябре – ноябре 1941 го (Молдавия и Крым). В Харьковский ВО явилось 43 % призванных – на 23 сентября 1941года. По сообщениям военкоматов, процент сбежавших новобранцев в разных местах колебался от 30 до 45 %.

В 1944 году, снова захватив Восточную Польшу, 940 тысяч человек «призвали вторично»147. Видимо, это примерное число той армии, которая разошлась по домам. Часть «западенцев» погибла за эти страшные три года. Часть «вторично призванных» – великороссы и люди других национальностей нашего необъятного Отечества. Те, кто смог прибиться к «местным». Не все же татары или русские не любили и презирали украинцев. Не все же украинцы ненавидели всякого вообще «москаля». Вместе служили, вместе бежали по лесам, вместе пришли в деревню. «Мамо! Тату! Це мой друг, вин москаль, або дюже гарный хлопец!»

Но примерная цифра вот такова.

Осенью 1941– го и в Крыму произошло то же самое. Как только танковый корпус Манштейна прорвался через Перекоп, советское начальство в панике бежало. В Севастополе они бросили 100 тысячный гарнизон – приказ Ставки защищать Крым до конца. Но сами они улетели на самолетах. Для солдат, верных присяге, это означало гибель или плен. А три дивизии, сформированные из мобилизованных уроженцев Крыма, полностью разбежались по домам. Нацисты и не думали их вылавливать.

Всякий человек ограничен своим воспитанием и опытом. Сталин умел «переиграть» своих партайгеноссен, потому что они болтали, раскрывали свои планы, были понятны и видны. А Сталин не говорил, он слушал. И как правило, умел расставить других, как шахматные фигуры на доске.

Но эти то люди принадлежали к его миру.

А вот Черчилля и Рузвельта он «расставить» никак не сумел. Вовсе не он их использовал, а они использовали его.

Гитлера он тоже использовать не сумел. Уже начал. Он управлял поведением Гитлера в той мере, в которой тот был ему понятен. Гитлер, политическая балаболка и идеологический маньяк, очень напоминал, наверное, Сталину и Троцкого, и Зиновьева. Но в чем то Гитлер был «шире» Сталина. Если и не сам, то за счет тех людей, которые стояли вокруг и которых он волей неволей слушал.

Если бы возле Сталина стояли Горчаковы, Голицыны и чиновники министерств царского времени, если бы его генералами были не Жуков и Конев, а Брусилов и Корнилов, тогда аналогия была бы полная.

Наверное, Сталин не мог и представить себе, что на него нападут такими малыми силами. Это нарушало все его представления о возможном. 28 июня 1941 года Сталин уехал на дачу и 29–30 июня не отвечал на звонки и ни с кем не встречался. Сильный человек, он быстро оклемался и вернулся к жизни, но этот эпизод имел место быть.

Советские люди, Суворов и Сталин одинаково придают громадное значение материальной стороне жизни. Количество и качество орудий и танков для них – основная характеристика армии. Как и все советские люди, они пренебрежительно относятся к духу. К внутренней жизни людей, к их культуре, их отношению к жизни. К их желаниям и стремлениям. И очень огорчаются, когда качество людей оказывается важнее их ненаглядных танков и самолетов.

22 июня 1941 г Красная Армия имела лучшую в мире материальную часть, но воевать не хотела. А Вермахт был малочисленнее, слабее, но воевать умел и, главное, хотел.

«Государства гибнут, если закрывают глаза на недочеты, увлекаются своими успехами, почивают на лаврах». Так сказал сам Сталин в своей речи перед выпускниками военных училищ 5 мая 1941 года142.

Не отнести ли слова Сталина к самому Сталину? Он создал лучшую в мире матчасть для завоевания мира, но столкнулся с тем, что сильнее: с лучшими генералами мира, лучшими солдатами и лучшими военными конструкторами. Это оказалось важнее матчасти. Сталин закрыл глаза на недочеты своего государства, увлекся своими успехами, почил на лаврах. И его государство погибло.

Все люди ограничены своим воспитанием, опытом, принадлежностью к общественной среде. Все мы плохо понимаем людей из другой общественной среды. Тех, у кого совсем другие опыт, воспитание, отношение ко всему на свете. Мы можем научиться их понимать – но на это уйдут годы. И то при сильном желании.

По мнению всех, кто знал Сталина, это был человек исключительно умный, хитрый и проницательный. Он сумел обвести вокруг пальца все ЦК ВКП (б)! Он обхитрил даже такого умного и опасного негодяя, как Троцкий!

Все так. Но в чем проявлялся ум Сталина? Его хитрость, коварство и проницательность? До того, как принять решение, Сталин долго изучал вопрос. В его библиотеке содержалось множество книг – и все с пометками на полях, с выписками, проработанные такие книги. Он умел привлекать знающих людей и внимательно выслушивал их, делая пометки и запоминая. Он умел отмерить не семь, а семижды семь раз, этот Иосиф Джугашвили!

Простите, а что во всем этом такого необыкновенного? Почему способность Сталина сначала думать, а потом действовать производила такое впечатление на современников? Ведь и Черчилль, и Рузвельт делали точно так же и то же самое. И вообще любой дельный человек сначала изучает вопрос, думает, а потом принимает решение. Тем более так поступает любой предприниматель, чиновник, ученый. Тот, чьи решения ответственны.

Вот окружение Сталина поступало иначе. И Троцкий, объявленный Гением Революции, и Коля балаболка Бухарин, и Радек, по кличке Крадек за патологическое воровство. И другие большевики – это идеологизированные балаболки, видевшие мир не таким, каков он есть, а каким они его придумали. К тому же слабодушные, трусоватые, они легко ломались и пугались. Сталин на их фоне казался не только невероятно умным, но и крайне волевым, уверенным в себе, решительным и надежным.

Но был ли он умнее даже среднего британского чиновника? Тем более руководителей англосаксонских государств? Был ли он умнее маршала Петена, маршала Маннергейма, Шарля де Голля?

Это же касается и хитрости, коварства, проницательности Сталина.

Человек уголовной среды, Сталин умел видеть слабые стороны людей и тонко «играть» на них. Характерная деталь: Сталина или ругают на все корки, и тогда его прошлое уголовника поминается просто с упоением, или Сталина восхваляют, и тогда факт того, что его воспитала уголовная среда, просто не замечается или отрицается. Ни слова об этом нет ни у Романенко, ни у Мухина. Бушков написал двухтомный панегирик Сталину – и тоже не упомянул ни звуком его уголовное прошлое140.

И Виктор Суворов пишет о Сталине как о создателе могучей военной машины. Справедливо пишет об убожестве тех, кого он сажал и расстреливал141. Но тоже – ни слова о том, кто воспитывал Сталина и сделал его гением недоверчивости и коварства.

Как ученый, автор относится к Сталину нейтрально – как к объекту изучения, а не как к обожествляемому или поносимому другу или врагу. Ничто не мешает мне видеть в Сталине человека, чей переворот 1929 г. сделал СССР из революционного ада страной, в которой как то можно существовать. И серьезного, большого политика. И крупную трагическую личность. Многие личностные черты и поступки Сталина вызывают только уважение. Но ничто не мешает мне видеть и явно уголовные средства ведения его политики. А порой и уголовные цели. Без этого Сталина не понять.

Виктор Суворов дополняет эту картину еще одним: Красная Армия, «оказывается», не умела воевать в обороне. Она была предназначена только для нападения и наступления.

Разумеется, «другую правду» хорошо знали современники. Видя массовый драпеж Красной Армии, нацисты буквально не верили своим глазам. В записках нацистских генералов очень заметно это удивление, даже недоверие к происходящему133. Некоторые из них предполагали, что коммунисты бегут «понарошку». То ли заманивают, то ли с какой то непостижимой коварной целью «был запланирован и подготовлен отход»134.

Действительно нацисты двигались с предельной для танков скоростью. Манштейн за 4 дня прошел 255 км. Рейнгардт – 265 км за 5 дней. Так двигаться можно, только совершенно не встречая сопротивления. Они искренне удивлялись и описывали происходящее вполне откровенно.

Какой вид имело это паническое бегство, встает со страниц воспоминаний Рокоссовского, Н. К. Попеля, В. А. Гречаниченко и других советских офицеров135.

Тем более много что писали по этому поводу украинцы и поляки. И тогда писали, и сейчас пишут.

К сожалению, только один из современных популярных авторов решился написать святую правду: что Красная Армия побежала при первом же ударе врага. Побежала неудержимо, безнадежно – потому что воевать не хотела. Часто части Красной Армии бежали и без соприкосновения с врагом.

На протяжении считаных недель весь первый стратегический эшелон Красной Армии оказался уничтожен. Красная Армия была «полностью разгромлена, вся боевая техника брошена в лесах, большая часть личного состава оказалась в плену или погибла, немногие уцелевшие в течение нескольких недель или месяцев выбирались мелкими группами из окружения»136.

Любопытно проследить за судьбами генералов Красной Армии. В первые шесть месяцев войны СССР с Третьим рейхом взято было в плен 63 генерала Красной Армии. Всего за годы войны – 79 генералов.

Из этого числа 13 генералов убиты нацистами за отказ сотрудничать с ними, а 4 генерала бежало, возвращаясь в Красную Армию или прибиваясь к партизанам.

Но 23 генерала Красной Армии после победы СССР были расстреляны или повешены, а 10 – получили приличные сроки. За сотрудничество с противником.

Цена «красным соколам» хорошо видна из этих цифр.

Уже в июле 1941 го вся верхушка Западного фронта, включая командующего фронтом Павлова, расстреляна за «трусость, безынициативность и паникерство, создавшие возможность прорыва фронта противником»137.

Спасся только зам начальника фронта Болдин: когда расстреливали начальника и сослуживцев, он был в окружении. А вышел уже в августе 1941 го. К тому времени кадровая армия практически полностью погибла, и уцелевших не расстреливали. Болдина повысили в звании, дали под командование 50 ю армию. Он пережил войну и даже написал мемуары. О том, как «войска вынуждены были отступить и разрозненными группами разбрелись по лесам»138.

Впрочем, есть сведения, что судили Павлова и других не столько за проигранную кампанию, сколько за «изменнические высказывания». Приписали военным, разумеется, целый заговор. Был ли заговор – вопрос, но «неправильные разговоры» вполне могли быть. В духе приписанного Павлову: «В случае нападения Германии на СССР и победы германской армии нам хуже не будет»139.

Если так думал генерал и командир группы армий, удивляться ли поражению?

Суворов пишет о том, что военная техника была уничтожена нацистами. Действительно, в первые же три дня войны нацисты уничтожили 1200 советских самолетов (из них 800 самолетов на земле). Эти первые же дни дали гитлеровцам, по крайней мере, полтора года безраздельного господства в воздухе. На три блицкрига.

К 9 июля Красная Армия потеряла 11,7 тысячи танков, 4 тысячи самолетов, 19 тысяч орудий. Танковые войска практически перестали существовать. Вот только не всегда нацисты уничтожали эту технику. Намного чаще бойцы Красной Армии попросту бросали ее, чтобы свободней было драпать.

Виктор Суворов развалил два мифа, очень значимых для национального самоопределения и немцев, и народов СССР, особенно русских.

Немцам Суворов сказал, что это не они начали войну. Войну подготовил Сталин, а Гитлер был только «ледоколом революции». Сталин его пытался использовать.

Советским людям он сказал, что у СССР не было технического отставания. Наоборот! У них было как раз техническое превосходство!

Тема этого превосходства, количества и качества советских вооружений для Суворова настолько важна, что трудно даже сослаться на какое то определенное место.

В реальности войну начал Гитлер. Техническое и численное превосходство было у Сталина. И потому, когда Гитлер все же напал, советское руководство вполне мотивированно начало с контратак.

В 21 час 45 минут 22 июня 1941 года нарком обороны Тимошенко приказал нанести удары вторгшемуся противнику «мощными концентрическими ударами механизированного корпуса, всей авиацией Юго Западного фронта и других войск 5 й и 6 й армий окружить и уничтожить группировку противника. к исходу 24 июня овладеть районом Люблин». Остальным силам велено «прочно обеспечить себя и не допустить вторжения противника на нашу территорию»129.

Директива № 3 предусматривала моментальный переход Красной Армии в контрнаступление и разгром противника. А почему нет?

В составе 20 мехкорпусов, развернутых в пяти пограничных военных округах, числилось 11 029 танков. Еще более 2000 танков – в других частях Красной Армии.

Общее число нацистских танков – 3266, включая 895 танкеток. Советское превосходство в танках выражается соотношением 1 х 5,5. При громадном качественном превосходстве.

Превосходство в авиации было не менее грозным: 10 743 советских самолета на 4846 нацистских.

Интересный вопрос: а решились бы Гитлер и руководство Третьего рейха на нападение, если бы имели реальное представление о том, какая сила им противостоит? Оставляю его без ответа, потому что совершенно не в силах его представить.

Во всяком случае, Красная Армия наступала совершенно «правильно». По всем законам национальной войны наступать было можно и должно. У Вермахта не было ни единого шанса выиграть столкновение с Красной Армией. Тем удивительнее, что, по мнению советских генералов, «результаты соприкосновения с противником были совершенно катастрофические». А командование «не могло принять решительных мер», фронт стремительно катился назад.»130

О том, что Красная Армия побежала, писали с самого начала, и много. Официальная точка зрения в СССР в первые недели войны была такова, что Красная Армия погибает, но несет гибель нацистам. Скоро их истребят, все будет в полном порядке. Уже с конца 1941 года в СССР считалось, что Красная Армия отступала, не в силах преодолеть намного более сильного, коварно напавшего врага. У которого превосходство во всем.

Эту точку зрения показывали не только в «научных» книгах – монографиях. Ее преподносили официально разрекламированные записки Г. К. Жукова131. Эту же идею проводят художественные тексты Константина Симонова132. Во множестве книг и кинофильмов «про войну» показана та же нехитрая картина: советские солдаты с винтовками и плохими, старыми пушками, а на них идут грозные автоматчики в рогатых шлемах, в новеньких мундирах, сияя начищенными сапогами (после нескольких недель маршей по дорогам войны).

Трудно понять творящуюся истерику. А что, есть очень большая разница, кто на кого первым напал? То есть в военно стратегическом смысле разница есть. Тот, кто нападал первым, почти гарантированно выигрывал военную кампанию. В этом смысле Гитлер просто удивительное ничтожество. Он ухитрился проиграть войну, проиграть которую было почти невозможно.

И в политическом смысле разница есть. Тот, кто побеждал, навязывал свою волю если не всему миру, то побежденному врагу и всем его непосредственным союзникам.

Сталин победил, и в немецких городах поставили памятники Ленину и Сталину, Терезиенштадт переименовали в Карл Маркс штадт, создали ГДР и всю систему социализма. Немцев научили ненавидеть и презирать нацистов вообще, а Гитлера персонально. В 1985 году школьникам в Германии задали вопрос: что бы они сделали, будь у них «машина времени»? 80 % не сомневались: они убили бы Гитлера.

Если бы победил Гитлер, в России появился бы в лучшем случае Геббельсград или Гиммлерград. Памятники Розенбергу и Риббентропу стояли бы в городах. Детишек в «Гитлерюгенде» учили бы, что Сталин был негодяй и идиот, а коммунисты – сплошь евреи, продавшиеся американским миллиардерам (тоже евреям). В школьных сочинениях они мечтали бы о «машине времени», чтоб убить Сталина.

Так что и политическая разница есть.

А вот моральной разницы нет никакой.

Действительно, и СССР, и Третий рейх только что вместе делили мир. А теперь они активно готовят войну друг против друга. Готовят не потому, что у одного из них пробудилась совесть, а потому, что они никак не могут поделить мир. Два разбойника готовятся, готовят войну, нагнетают военную истерию.

Если бы Сталин напал на Гитлера 15 июля, это ничуть не оправдывало бы Гитлера.

То, что Гитлер напал на Сталина 22 июня, совершенно не оправдывает Сталина.

Если попробовать без мифов

Реальность Второй мировой войны такова, что в ней невозможно найти черных демонов и чистых ангелов.

Агрессивные планы вынашивали все европейские державы 1939–1941 годов. Вопрос был только в их размерах и военной мощи. Италия хотела меньших захватов, чем Третий рейх. Польша хотела еще меньших «приобретений». Но они хотели приобретений и воевали за приобретения.

Большие и сильные державы хотели намного больше. Они хотели делить весь мир. и делили. Все они не доверяли друг другу. Все они следили друг за другом. Все они постоянно «подставляли» друг друга – в том числе и так называемых союзников. Союзы были поразительно случайны, все участники легко отказывались от одних и тут же вступали в другие.

В мае 1940 года вполне могли состояться английские бомбежки Баку. В этом же самом мае решалась судьба «Пакта четырех». Напади Британия на СССР – и СССР продолжал бы войну вместе с Третьим рейхом, Италией и Японией.

Сумей нацисты высадиться в Британии, Красная Армия ударила бы им в спину в самый разгар резни на Британских островах. А потом пошла бы и на сами Британские острова.

Реальность в том, что готовили войну ВСЕ. И начинали ее тоже ВСЕ. ВСЕ одинаково виновны в том, что произошло и в 1939 м, ив 1941 м.

Восстановление реальности

Победители создали невероятное количество мифов, чтобы спрятать свои преступления и тысячекратно раздуть преступления побежденных. Чтобы Вторая мировая война выглядела для потомков чем то вроде вестерна с черным злодеем и ясным светлым героем шерифом. В роли шерифа, естественно, победители.

Но народы нуждаются не в сказках, а в истине. Книги и Суворова, и Солонина – это шаги по восстановлению истины. Суворов разрушил советские мифы – и тут же создал свой, о том, что вся военная техника была уничтожена нацистами в первые же дни войны. Марк Солонин пошел дальше и сказал: Красная Армия побежала.

В этой книге я пытаюсь сделать еще один шаг, показывая: события и 1939–1941, и 1941–1945 годов, и на Восточном и на Западном фронтах – не что иное, как самый острый этап Гражданской войны всей мировой цивилизации. Это Гражданская война мира за власть над миром и за будущее политическое устройство планетного тела Земля.